На то и волки - Страница 53


К оглавлению

53

Глава десятая
Ехал есаул…

Посмотрев в глазок, Данил сразу же открыл дверь. Демонстративно обозрел лестничную площадку, даже перегнулся через перила, глянул вниз. Пожал плечами:

– А где эти милые мальчики с автоматами? Я как-то незаметно уже привык видеть вас непременно в окружении верной лейб-гвардии…

Не было мальчиков. Даже рыжей кожанки на Клебанове на сей раз не обнаружилось, как и деталей милицейской формы – Мальчиш-Кибальчиш напялил обыкновенный джинсовый костюм с клетчатой рубашечкой, отчего казался еще моложе. Но наплечную кобуру, как подметил Данил, старлей нацепил.

Данил хотел сказать еще что-то язвительное, но внимательнее присмотрелся к надоедливому гостю, хмыкнул и спросил в лоб:

– Когда его выпускают? Не делайте большие глаза, такой вариант мог бы предвидеть и салажонок, нет у меня стукачей в вашем окружении, право… Ну?

– В девять, – сказал Клебанов глухо. – Никак не раньше, ребята мне обещали…

– Из какого СИЗО?

– Из второго.

– Понятно, – Данил спокойно направился в квартиру. – Тогда заходите. Времени масса. Успеем кофе попить…

Он провел Клебанова в кухню, пояснив на ходу:

– Это я без задних мыслей, просто в комнате девушка одевается… – и мимоходом плотно затворил дверь в комнату.

На сей раз Клебанов, не отнекиваясь, принял у него чашку кофе. Данил покуривал, внимательно разглядывая принципиального мента.

Похоже, принципами его гостю пришлось немного-таки поступиться. Облик старшего лейтенанта был труден для описания и являл собою пикантную смесь уязвленной гордости и подчинения неизбежному – точь-в-точь самолюбивая гимназисточка, которой пришлось выйти на панель, чтобы заработать на краюху хлеба для старой маменьки и заплатить за квартиру выжиге-домовладельцу.

Кое-какие его мысли Клебанов, должно быть, просек близким к телепатии путем – потому что набычился еще больше.

– Давайте сразу внесем ясность, – сказал Данил. – Я не люблю, когда того, кто в данный момент оказался слабее, толчет более сильный – или попросту в о з о м н и в ш и й себя более сильным на данный отрезок времени. В вас я этого поганого качества не заметил. И у меня его, смею заверить, вроде бы нет. Посему не делайте столь трагического лица. Вы не разорившаяся юная графиня, вынужденная спать с разбогатевшим конюхом, а я не конюх. Никто никого не ломает, никто не продается… никто, кстати, и не покупает. Просто жизнь так повернулась, что в данный момент небольшая помощь требуется именно вам. У меня тут нет магнитофонов и потайных видеокамер. И вербовать вас я не собираюсь. Не из благородства души – просто некогда мне заниматься такими глупостями. Но, коли уж пришли, и на канате вас никто сюда не тянул, кое-что вам рассказать придется. Я не покушаюсь на ваши милицейские тайны, но все, что у вас есть на Есаула, вы мне выложите – еще и для того, чтобы я мог его качественно прижать.

– А если я пришел не из-за него?

– Из-за него, бросьте, – сказал Данил доброжелательно. – Вы его упускаете, а вот мы способны опять пригласить в гости и поговорить резко. Я не демонстрирую превосходства и не хвалюсь – староват для таких забав, перебесился. Повторяю, такова жизнь… Кто из шантарских хитрожопых адвокатов заявился к вашему начальству поутру – Тимошевский, Зарубин, Бацаев?

– Зарубин.

– Ага, – сказал Данил. – Мы-то с вами – взрослые мальчики и прекрасно знаем: там, где гуляет Зарубин, ищи милягу Беса… А поскольку мальчики мы не только взрослые, но и в меру циничные, продвинемся дальше и признаем: даже Зарубин, хоть и оборотист, все ж не Перри Мэйсон, а град наш – не Чикаго. Отсюда следует, что потребовалась как минимум одна отзывчивая душа, декорированная погонами с большим количеством звезд… кто же этот «астроном», Пожидаев или Скаличев?

Клебанов зло молчал. «Вообще-то корпоративная солидарность и честь мундира – вещи въедливые, – подумал Данил. – Я бы тоже не откровенничал, будь мое начальство сколь угодно ссученным…»

– Ладно, это лирика, – сказал он. – В такие дебри мы забредать не будем.

– Я хочу сразу поставить дело ясно: мы работаем вместе от и до. В четко очерченных рамках. Один-единственный раз.

– Ну разумеется, разумеется, – согласился Данил.

«Мы работаем, – хмыкнул он про себя. – Это я работаю, а ты пришел отдаться. Будь на моем месте кто-то гнилой, или имей я на твой счет четкие указания, вербанули бы тебя, мальчик, как проститутку Георгина, не отходя от кассы. Хотя нет, такие мальчики способны на резкие финты – либо сам застрелится, либо тебя сначала изрешетит…»

– У нас в запасе минут сорок, – сказал Данил.

– Но придется организовать…

– Я ведь вчера не шутил, – сказал Данил. – И у обоих СИЗО, и у тюрьмы прописались мои ребята. А также на обоих автовокзалах, на ЖД, в аэропорту. Увы, перекрыть все ведущие из Шантарска дороги даже я не могу. Но вряд ли его повезут в глубинку. Или попытаются спрятать на неспаленной хате, или сунут в самолет. На поезд я не особенно рассчитываю – поезд долго еще будет ползти по Шантарской области, не рискнут… А если его, не исключено, захотят убрать, это опять-таки потребует времени и места… Итак… Кто он вообще такой?

– Шимко Дмитрий Степанович. «Есаул», «Цыган», «Дима Бешеный». Четыре ходки – разбой, грабеж, хранение наркотиков. Пытался пробиться в воры в законе, но не вышло. Обосновался в Краснодаре. Тамошние ребята подозревают его в трех, как минимум, заказных устранениях, но концов не нашли пока. От них и пришла ориентировка – по оперативным данным Есаул собрался в Шантарск. Четыре дня назад мы его зафиксировали в городе…

53